Как не провалиться в социальный аутизм

Социологи о ключевых рисках дистанционного обучения

В условиях трансформации карантинного режима в мире развивается медиа-экспертный диалог о формате преподавания в учебных заведениях в следующем учебном году. Также возрастает, в частности и в Украине, заинтересованность и спрос на некоторые альтернативные источники и механизмы получения необходимых знаний и перспективных навыков — от школьных ТВ-уроков до последипломных специализаций платформы Coursera (преимущественно англоязычной) или отечественных мини-курсов на Prometheus. В этих условиях отечественные общественно-экспертные обсуждения текущих проблем образования пока сконцентрированы преимущественно на прикладных вопросах дистанционного обучения.

Наиболее значимые измерения нашей системы образования следует свести к трем фокусам — знание, социализация и дисциплина. Именно эти составляющие создают относительно целостную систему координат, в которой развивается образовательное пространство.

Соответственно, на каждом уровне системы образования (дошкольная—средняя—высшая) есть своя комбинация пропорций этих элементов. В дошкольной — доминирует фактор социализации, дополненный дисциплинарными (режим дня и т.п.) и учебными составляющими, в сугубо школьной и высшей — учебный, дополненный в разных (!) пропорциях дисциплинарным и социализирующим. Так, по сравнению с режимом школы, в режиме ЗВО (заведений высшего образования) фактор дисциплины принципиально меняется — от доминанты внешнего (власть/авторитет учителя и т.п.) до доминанты внутреннего (самодисциплина), а фактор социализации — заменяется фактором Soft Skills.

Именно поэтому сейчас актуален вопрос дистанционного обучения как такового и применение его на разных этапах официально признанного образования. Слишком большим упрощением было бы фокусироваться сугубо на роли и месте конкретных технологических платформ (от Moodle до Coursera) при изучении отдельных предметов школьной программы или перечислении лекционных/ семинарских нагрузок в академическом курсе ЗВО. Тем более, если под технологическими платформами понимать в т.ч. электронную почту и коллективные мессенджеры (от Viber до Zoom). Но проблема дистанционного обучения не в нем самом как таковом, а в разрыве социального пространства, которое до этого времени “склеивалось” именно пространством образовательным.

Образование

Одно мне только близко, воскликну я: о школа, о книги!

Григорий Сковорода

Ключевым образовательно-технологическим парадоксом современности видится то обстоятельство, что, в общем смысле овладения современными технологиями (от налаживания внутренних функций гаджетов до использования внешних ресурсов Интернета), ученики значительно опережают учителей. Но социально-образовательные результаты такой технологизации сейчас далеки от желаемых, и не только в Украине. Технологическая отсталость старшего поколения оборачивается в том числе ослаблением контроля — как в плане информационной гигиены (что нельзя/не надо/не следует размещать в Интернете, в частности в персонифицированных социальных сетях), так и в плане образовательной добропорядочности (см. ст.42 ЗУ “Об образовании”).

В контексте последнего, явление “смерть автора” (информанта) было отмечено Р.Бартом еще в 1967 г. (хотя и немного в другом смысле). И, похоже, следующим явлением уже в ближайшем будущем вполне может стать “смерть учителя”, по меньшей мере в терминах его “морального и/или интеллектуального авторитета”. Или “смерть текста”, по крайней мере в смысле постепенной замены последнего гипертекстом или его аудиовизуализированными эквивалентами. Действительно, зачем самому читать литературно-художественное произведение, если его можно усвоить посредством аудиокниги в удобное время и на удобной скорости. Образцы произведений (или их сокращенные варианты: например “Войну и мир” Л.Толстого, можно “прочитать” за 35 минут) легко найти в Интернете, ответы на вопросы (тесты) по знанию прочитанного — там же.

Постепенно, но неуклонно размываются нормы и принципы самостоятельного выполнения задач в классе/аудитории, что к тому же все труднее проконтролировать родителям и/или учителям. В результате ученикам и даже студентам все тяжелее усваивать учебные предметы, требующие жесткой дисциплины и внимания при выполнении заданий (от алгебраических расчетов до геометрических теорем) вне аудитории (даже при условии минимизации внешних раздражителей и бытовых соблазнов).

Дисциплина

Школы выполняют те же социальные функции, что и тюрьмы, и сумасшедшие дома, — они определяют, классифицируют, управляют и регулируют людей

Мишель Фуко

Переход от относительно функционально фиксированного и структурированного пространства (классная комната, библиотека, актовый зал и т.п.) к неоднозначным, смешанным или гибридным их формам принципиально усложняет реализацию функций контроля (отсутствие шпаргалок или подсказок, невозможность списывания или по крайней мере неверифицированных текстовых заимствований и т.п.). Производным обстоятельством является общее размывание категорий “рабочее место” и/или “место отдыха”, а также “рабочее время” и “свободное время” и т.п.

Это также опосредованно углубляет социальное неравенство, — ведь возможности доступа к источникам образования, в частности временные, определяются в т.ч. категориями количества гаджетов (ПК, ноутбуков, планшетов, смартфонов и т.п.) на человека и сопредельными скоростями передачи данных (возможностью получать хороший сигнал).

Кроме того, нельзя не учитывать, что именно школа — даже частная! — практически для всех подростков выступает первым и почти единственным “внешним” институтом национально-государственной индоктринации, “школой гражданства/патриотизма” (несмотря на определенную тавтологичность) — в частности в контексте уроков государственной истории, родного языка и национальной литературы, внутреннее отношение к которым неоднозначно как у самих преподавателей, так и в семьях учеников.

В таких условиях административные инструменты дисциплины (права и полномочия учителя на уроке, директора в школе и т.п.) постепенно размываются, в том числе под давлением целых сетей заангажированных групп влияния (от родительских объединений или образовательных омбудсменов до заинтересованных наблюдателей из социальных сетей и потенциальных работодателей). “Власть повсюду не потому, что она все охватывает, но потому, что она отовсюду исходит”, — констатировал в свое время М.Фуко. Следовательно, дисциплина (ученика, учителя, руководителя) постепенно заменяется (тотальным) контролем, чему существенным образом содействуют развитие систем работодательного мониторинга и контроля, а также ресурсы умных гаджетов и Интернета вещей.

В таких условиях предварительно вызревает определенный парадокс (дис)баланса дисциплины/ответственности лица и свободы/самореализации личности. (Так, с одной стороны, по данным консалтинговой компании PricewaterhouseCoopers, 79% руководителей считают цель ключевым условием для успеха бизнеса, а с другой, по данным института Gallup, — цель и миссию компании хочет знать 41% работников.)

Этими и похожими обстоятельствами в т.ч. объясняется “кадровый голод”, достаточно характерный для многих сегментов украинского рынка труда как в государственном, так и в частном секторах.

Социализация

Если тебе скучно наедине с собой, значит, ты в дурном обществе

Жан-Поль Сартр

Если детсады и школы ориентированы в т.ч. на процессы социализации (первичной и вторичной соответственно), то вузы — уже на Soft Skills.

Согласно подходам НАОКВО (Подкритерий 2.6.), к ним причисляют “навыки коммуникации, лидерство, способность брать на себя ответственность и работать в критических условиях, умение решать конфликты, работать в команде, управлять своим временем, понимание важности дедлайнов, способность логически и системно мыслить, креативность и прочее”.

В пространстве образования происходит интеллектуальное развитие, но значительно многограннее, чем системное накопление по возможности в более концентрированной форме знаний и базирующихся на них умений и навыков. Значимыми являются также социальный и эмоциональный интеллект. Но эти типы интеллекта отрабатываются лишь в условиях полного погружения в соответствующую среду — прежде всего образовательную — и в сопредельные с ним социальные пространства. Психологи уже достаточно давно работают с эмоциональным насилием, разновидностью которого считается не только активная его форма (буллинг и т.п.), но и обратная сторона — игнорирование и безэмоциональность. Но именно этим и страдает дистанционное обучение, — в рамках которого, однако, уже предлагаются услуги интернет-нянь.

Образовательная профилактика социального аутизма (вместо выводов)

Макс Бордерс в своей книге “Социальная сингулярность” (2018) аргументирует, что сингулярность постепенно кладет конец человеческим отношениям, в частности меняет идеологическую государственность в пользу децентрализованной, но связанной общности. И, как нам видится, именно неоднозначность развития пространства образования в условиях дистанционности сейчас выступает его лейтмотивом. И именно это задает тон потенциала социальной сингулярности и производным угрозам социального аутизма из-за недостатка Soft Skills.

Фактически на повестке дня украинского пространства образования стоит очень неоднозначный вопрос. Но по сути своей он заключается не в том, “как социально адаптироваться к требованиям дистанционного обучения”. Глубинные вопросы сегодняшней повестки дня — как адаптировать требования дистанционного обучения к потребностям социальности и как не потерять другие основные компоненты образовательного процесса.

Автор материала: Алексей Полтораков, Ирина Щиголь

Источник: Zn.ua

Источник: HPiB.life

Share

You may also like...